Не подумала бы, что столь скоро попаду на еще один спектакль театра гимназии № 104 города Екатеринбурга - студии "Маски". В этот раз нас позвали на постановку по трем знаковым антиутопиям: Е. Замятин "Мы", Дж. Оруэлл "1984" и Р. Брэдбери "451 градус по Фаренгейту". Сразу признаюсь, с последней не знакома пока даже в формате краткого содержания или пересказа. Тем не менее, восприятию спектакля это не помешало.

Не помешало - вот, в чем плюс. В моем окружении звучало мнение о том, что постановка - "идеальная компановка трех столь разных текстов". Не согласиться невозможно: истории не разворачиваются одна за другой, но совмещаются в органичное единство, вписываются друг в друга. И это, наверное, один из лучших способов соединить три антиутопии в спектакле без банальностей и скуки.

Впрочем, в том для меня оказался главный и почти единственный плюс спектакля как художественного целого. Суть даже не в том, что он плохо поставлен. Наоборот. Отточенные танцевальные номера на высоком уровне, записи голосов, накладываемые на музыку, подбор песен - все это очень технично и создает красивую картинку, воспринимаемую не только глазами, но и ушами, и телом. Но не душой.

В связи с прошлым спектаклем студии я писала следующее: талант актера и актуальность театрального искусства определяются возможностью передать зрителю чувства. В этот раз я ничего не поймала, не ощутила, вышла из зала с интересным образом перед глазами, но с пустыми душой и сознанием. Условно, конечно - у меня остались собственные переживания, я просто никуда не переключилась от них и не задумалась о чем-то новом, как это обычно бывает после спектакля по-настоящему зацепившего.

Точно так не увлек за собой и рациональный посыл, идея спектакля. Призыв вроде прост: читай! Читай, потому что сможешь увидеть и лучше понять мир, потому что расширишь границы сознания, потому что станет понятнее, как жить и к чему стремиться. Все хорошо. Но не когда ты зритель, которого не надо убеждать читать, который держал в руках книжку почти весь день до и после показа. Впрочем, это может быть проблемой не столько спектакля, сколько различия между целевой и реальной, бывшей в тот день аудиториями.

Я честно задумалась над причинами: почему не получается сказать "понравилось", если не было на сцене ничего сделанного плохо? Ответить однозначно не получилось.

Во-первых, дело, наверное, в том, насколько верит или не верит в то, что делает, сам актер/группа актеров. Смысл, заложенный в спектакле, не звучит как открытие для тех, кто его показывает, а потому, возможно, не переживается ими самими столь остро. В этом сложность с темой, которая начинает звучать как нечто общественно значимое: о развитии мира или пользе чтения - вариантов не перечесть.

Во-вторых, я не знаю, как работает студия, но из того, что приходилось читать или слышать, сложилось впечатление, что некоторые постановки передаются из поколения в поколение, воплощаются разными составами, потому что предыдущим актерам приходит пора выпускаться. Если это так, возникает вопрос о степени личного присутствия человека в том, что он показывает на сцене. У меня не очень много поводов для сравнения, легче всего провести параллель с нашим лицейским театром, где уход либо замена человека ощутимо изменяют спектакль, эмоцию, характер персонажа и сценического действия. Постановка не может быть воспроизведена механически.

В этом проявляется разница ресурсов. Каждому театру логично использовать то, что дано ему изначально. У "Масок" - больше времени на репетиции и явные танцевальные возможности. У нас - та степень личного и личностного, на которую каждый участник вкладывается в постановку. Это не делает лучше спектакли группы, обладающей одним ресурсом, но равно и не делает хуже спектакли группы с ресурсом другим, тем более что и задача, и замысел, и зрительский запрос могут быть совершенно разными.

Что еще усложнило восприятие постановки, так это наложение образов. Еще недавно эти же ребята играли еврейскую семью с невероятно сильными характерами, показанными даже в персонажах-детях, а тут, в сюжете антиутопий, они подавляются и подчиняются новому миру. Или, например, очень яркое своеобразие барышни, сыгравшей в "Одессе" мать еврейской семьи так и пробивается в ее новом персонаже, совершенно, впрочем, неуместное. Хотя тут, скорее, стоит говорить лишь о необходимости развиваться и становится все более профессиональными актерами, для чего у ребят есть уйма возможностей.

Спектакль не зацепил так, как мог бы, и это обидно, потому что "Одесса" ставит очень высокую планку. С другой стороны, пожалеть о таком опыте не получается: все-таки были на показе очень тонкие находки, впечатляющие сочетания визуальных и звуковых планов, а также убедительные персонажи, что есть задаток и основа для хорошего спектакля.