"Мертвые души". Инсценировка Николая Коляды, Коляда-театр.

Коляда-театр - площадка, к спектаклям которой нельзя быть полностью готовым. Да, спустя несколько постановок начинаешь видеть основные фишки и приемы режиссера, хотя и тут могут появиться вещи, застающие врасплох. Но для меня это скорее хорошо, потому что порой эти внезапности наталкивают на неожиданные мысли, которые остаются с тобой и после спектакля.

Честно говоря, я боюсь, что когда-нибудь моя любовь к Коляде перевесит здравый смысл, и я начну считать любую глупую придумку гениальным режиссерским ходом. Уже сейчас, после двух спектаклей в пространстве Коляда-театра, я чувствую, что мне хорошо заходит почти все, что творится на сцене. И читая негативные отзывы в духе "что за пошлость и отсебятина, зачем все это было", я осознаю, что могу легко объяснить весь "бред", потому что для меня это очень понятно и органично.

В свой второй раз в Коляде я смотрела "Мёртвые души". После очень неоднозначного, провокационного и мрачного "Гамлета" это было довольно просто, смешно, весело, мило и уж точно не 18+ по сути, хотя и вполне 18+ по смыслу и подаче.

Действие началось не с выхода актеров, а с призыва (или приглашения?) Николая Коляды посмеяться над собой и найти в слащавых Маниловых, прохвостах Чичиковых и скупых Плюшкиных себя или своих знакомых. И настолько по-гоголевски звучали его слова, что захотелось непременно процитировать во время спектакля городничего из "Ревизора":

Чему смеетесь? Над собой смеетесь.

Кстати о "Ревизоре": явные отсылки к комедии проскальзывают несколько раз за спектакль. Говорящий голосом Ельцина Собакевич почему-то собирает людей, чтобы сообщить им пренеприятнейшее известие, а Чичиков превращается в пройдоху Хлестакова, думающего только о том, как бы заработать легких денег. Я уже видела подобную параллель в спектакле Музкомедии, но до сих пор не поняла, как к ней относиться. С одной стороны, это искажает оригинальный текст, но с другой, неплохо вписывается в реалии современного мира, потому что, как справедливо подмечает в описании "Мертвых душ" Коляда, молодое поколение, пробивное и наглое, тоже делает себе состояние из ничего и совершенно не думает, куда несется Россия.

Сидя в зале и наблюдая за развитием событий на сцене, я чуть ли не впервые в жизни увидела в действии фразу о вечной актуальности классики. Непонятно, что тому виной - спортивные костюмы под хохлому, в которых не так давно ходил каждый третий, маски Вендетта (символ протеста, который сначала был в спектакле, потом нет, а теперь снова есть) или Плюшкин в законе, но постановка видится очень свежей и злободневной. Притом в основных моментах "Мертвые души" идут строго по тексту: монолог о любви русских к быстрой езде, правильно показанные помещики (особенно "попали" с Маниловыми: их "чмоки-чмоки" на протяжении общения с Чичиковым и поливание его грязью после ухода прекрасны), неоднократное повторение знаменитого "Куда несешься ты, дай ответ?" и другие мелочи.

Вообще, повторы ключевых и не очень реплик - это, кажется, одна из бросающихся в глаза фишек театра. Кроме них, заметно употребление на протяжении спектакля конкретных предметов. В этот раз были столовые ложки (символ благосостояния и полноты жизни?). Они мистически двигались по столу при упоминании о мертвых душах; их же примагничивали к Гоголю, словно принося жертву божеству-создателю. Помимо ложек, ежеминутно возникали пластиковые тарелки, всегда пустые, которые иногда использовались как веера. Третья фишка - странные наряды, как бы собранные "из того, что было" и потому нелепые и абсурдные. Костюмы под хохлому, про которые я уже писала, носили с беретами (при этом у Чичикова вместо берета была тканевая кепка), а пышные бальные платья - с яркими попугаистыми париками. Приятные дамы в таком виде (и с пустыми пластиковыми тарелками в руках) напоминали если не попугаев, то каких-то диковинных птиц, а их разговоры и сплетни еще больше походили на щебетание и кудахтанье.

Отдельно хочется упомянуть музыку и сказать о тщательном подборе звукового сопровождения постановки. Чичиков обманывает помещиков, танцует на столе и едет по стране в тачке, бричке, плацкарте под русский шансон (почти народные песни!), Любэ и In The Death Car. Ни одна мелодия не включается просто так, у каждой своя задача: показать широту русского государства, ввести в настроение пьянки или создать ощущение пира во время чумы и неотвратимого движения в тартарары.

Выше я написала, что помещики в спектакле показаны очень правильно и канонично. На самом деле это не совсем так. Да, сладкий до горечи Манилов с дикими сыновьями, Плюшкин с "братвой", пьяница Ноздрев и даже Собакевич в советском костюме - все эти персонажи остались сами собой, хотя и приобрели новые качества. Но совершенно до неузнаваемости изменилась Коробочка. Из "дубинноголовой" она стала прям-таки трогательной и самой настоящей. Именно в ее пространстве лепили, варили и ели реальные пельмени (в остальном спектакле были только ложки и пустые тарелки), именно Коробочка ходит в сером ватнике, пока остальные надевают бальные платья с попугаистыми париками или расписные костюмы. И, кажется, только благодаря Коробочке "Мертвые души" выходят из разряда капустника и поднимаются на уровень спектакля. Конечно, на фоне вечно бегущих, спешащих и болтающих каждый о своем персонажей помещица, пристающая ко всем с расспросами и желающая добиться правды, выглядит глупой, но остается живой. Она выбирается за рамки гоголевского текста, и именно к ней, как к самой настоящей, в итоге обращается сам Гоголь. До других не достучаться.

Да, в постановку введен автор, причем не как голос свыше, а как реально существующая фигура. Сцены с достаточно юным Гоголем пробирают до мурашек, будь то его перевороты в гробу (от смелой интерпретации или же от происходящего в стране?), тихие монологи о птице-тройке или гибель Чичикова у ног создателя. Персонаж Николая Васильевича ожидаемо становится стержнем спектакля и единственным, из чьих уст более чем осмысленно звучат слова:

Куда ж несешься ты? дай ответ. Не дает ответа...