Преданность Темного тана

Обложка к роману Рощиной Надежды "Преданность Темного тана"

На так давно на ресурсе Lit-Era закончилась публикация первого романа моей хорошей подруги Надежды Рощиной "Смерть императора". Это лишь первая часть из планируемого и, вероятно, грандиозного цикла "Преданность Темного тана". Еще неизвестно, чего ждать дальше, но тем важнее попробовать сформулировать свои мысли, ведь это начало, а начало - всегда сильная, запоминающаяся позиция.

В рейтингах на сайте роман занял хорошие места в категориях "магический детектив" и "эпическое фэнтези". Справедливости ради - я не особо читаю такие жанры. То есть, конечно, имею представление о классических текстах, жанры заложивших, но не знаю всего многообразия канонов. Возможно, проблема именно в наличии такого обилия текстов - верить в существенные различия и качество становится достаточно сложно.

Тем не менее, мне удалось однажды найти близкий по типу текст, ставший для меня образцом фэнтезийного жанра - Б. Хэмбли "Драконья погибель". Положительными сторонами в нем оказались обращение в личностному развитию героя, решение серьезной задачи именно во внутренних конфликтах, а также сопровождение этого хорошим языком и в достаточной степени проработанным миром. В силу отсутствия опыта работы с жанром, именно такую модель я представляю гарантом хорошего текста в пределах фэнтези.

Но обратимся непосредственно к "Смерти императора", ведь там есть, на что посмотреть и о чем рассказать. Однако для начала процитирую аннотацию, чтобы ввести читателей поста в курс дел:

Императора убивают, и вместе с ним умирает знание о магии, охранявшей Морнийскую империю от врагов долгие века. Но ещё не всё потеряно. У императора есть дети, в которых дремлет непробудившаяся сила. Старшая дочь живёт во дворце, в роскоши и удовольствии, среди слуг, готовых исполнить любой её каприз. Сын отдан на воспитание прославленному герою. Военная муштра и наказание розгами за малейшую провинность для него замена игрушек, сладостей и любви.

Какой будет их встреча?

Смогут ли они пробиться друг к другу сквозь сети непонимания и лжи, чтобы раскрыть тайну утраченного магического наследства? Ведь, кроме различий, у них есть и кое-что общее: острое, выросшее на осколках разбитой семьи, одиночество.

Мир

Я читала множество комментариев к роману - и в его настоящем состоянии, и в процессе написания к другим версиям первых глав. В голове осталась четкая мысль после этого, что мир во многом опирается на уже известное, уже созданное в мире фэнтези. Действительно - таны, королевства, магия, северные и южные, темные и светлые народы... Элементы узнаваемы. И здесь я опять вынуждена выйти за пределы текста, чтобы прояснить свое к тому отношение.

Банальная мысль: в мире нет ничего оригинального, невозможно придумать что-то новое. Но что еще существует как опция - так это создание особенной комбинации из того, что уже было сказано или сделано. Умение увидеть два элемента в разных концах Земли и поставить их рядом, потому что для тебя очевидна их связь или на твой конкретный взгляд вместе они придают значению произведения или мысли особый, принципиально важный оттенок.

Соответственно, ценно не создание уникального мира, а сплетение такой паутины из узнаваемых деталей, в которой реализуются особенные связи, видимые тобой - может, не новые мысли, но новые выводы из старых идей. Потому что так оно и есть.

С другой стороны, мне кажется, это страшный риск - создать в фэнтези или фантастике мир без опоры. Даже вводя техническое изобретение, коего еще нет на свете, авторы часто описывают его через уже знакомые читателю объекты реальности. Многое в тексте достраивается читательским сознанием, и не давать ему возвести даже каркас, фундамент - жестоко.

Именно поэтому для меня важным стало сочетание деталей мира. Создается ощущение продуманности и переосмысленности заимствованного - существуют карта мира и календарь, система богов и магии. Мне не удалось собрать в голове полную картинку, чему могут быть две причины - чтение фрагментами (с выходом каждой новой главы или пары глав) или авторский план по постепенному раскрытию мира, когда оказывается, что в пространстве есть повод для сюрпризов и в каком-нибудь восьмом томе. В любом случае, это не недостаток романа, но интересная деталь в связи с ним. Во всяком случае, пока, на этапе начала цикла (а второй том уже потихоньку появляется).

Наиболее примечательной в мире цикла для меня стала магия. Ее посредством делается акцент на взаимоотношениях между людьми, а также между людьми и богами. Волшебство появляется на ради волшебства, оно наполняется смыслом, более того - смыслом не абстрактным, а довольно понятным и близким читателю. Магия позволяет по-особому взглянуть на темы дружбы, любви и преданности в, по крайней мере, первой части.

Герои

Вспоминая предыдущие редакции (ничего не читала целиком, но первые глава-две-три стандартно пробегали мимо), я думаю о ярких образах. Текст у автора вызревал не один год, но до сих пор в голове воспоминание сочное, сильное, вкусное. Но не хотела бы я по нему судить о нынешнем состоянии романа.

Почему? Очень просто. Я видела двух героев. Сейчас их - значительно больше. И все интересны, у всех - свои особенности. Чьи-то образы связаны с малоизвестными биологическими явлениями, чьи-то просто построены на ярких отличительных чертах. Если на ранних этапах я заочно симпатизировала Темному тану, ждала его появления, то теперь не знаю, за какой образ ухватиться, на каком сосредоточиться, каким увлечься.

Честно говоря, планировала рассказать подробнее об отдельных героях, но, начав писать, поняла - без спойлеров не обойтись. А спойлерить не хочется. Поэтому просто скажу, что это, похоже, свойство действительно интригующего текста - не давать раскрыть героев, пока конкретный читатель не войдет в повествование и не перелистнет первую страницу. Что ж, текст имеет на то право, нарушать не буду.

Скажу лишь об одном - центральном - герое. Талиан. Это очень светлая фигура. Некоторое время назад я писала автору, что он со всеми своими шрамами на сердце и пережитыми страданиями - очень честный образ, переполненный светом. Несмотря на всю боль, на все сложности, на все преодоление боли, он не зарывается в себе и продолжает движение, это не тянет его на дно, а как бы придает силы. И неперекрываемое внутренне свечение дает гораздо более важное ощущение, чем если бы речь шла просто о добром и позитивном, ведь доброта и позитивность лишь часть света, маленький пазл из огромной картинки. Важнее - в него вложено столько авторских опыта, боли и света, что не болеть за него душой невозможно.

Язык

Сложно говорить о языке идеальном и самоценном, потому что сверх обычной функции точной передачи информации он лишь изредка еще и обретает функции изобразительного средства - когда игра языком и работа с ним становится неотъемлемой частью своеобразия текста. Конечно, способ изложения может менять восприятие произведения, но есть моменты, когда важнее, чтобы он просто не мешал. Здесь, думаю, так и получается.

Встречаются шероховатости. Впрочем, во-первых, они были и в эталонном для меня фэнтезийном тексте. Во-вторых, я лишь бегло проглядела самую последнюю редакцию - возможно, их стало значительно меньше.

Текст в современном интернет-пространстве, как ранее в литературных кружках и обществах, еще до своей публикации может попасть под пристальное внимание публики. Если тогда это был более-менее определенный круг лиц, то теперь состав критиков, читателей, мимокрокодилов непредсказуем. И это не баг, а фича нового времени - когда можно повлиять на текст, что-то посоветовать автору. Как с точки зрения сюжета, так и с точки зрения языка. Мы гораздо в меньшей степени готовы себе такое позволить, когда текст - на руках, в книжке, прошедшей через редакторов-корректоров-типографов.

Собственно, я к чему об этом. Если существуют моменты, реально мешающие восприятию или правильному пониманию произведения, то они, не сомневаюсь, сгладятся. А если с проблемой сталкивается лишь один читатель, то она перестает по-настоящему быть проблемой.

Ворчание

Момент, ужасно смутивший меня в романе, вызван его серийностью. Когда я вдруг осознала, что вышла последняя глава, это поначалу казалось странным и нелепым, ведь не чувствовалась законченность. Я знаю для себя, что все равно буду читать дальше, но если бы купила "Смерть императора", не зная автора, задумалась над этим. Логично, что главная интрига должна сохраняться до конца и поддерживать читательское внимание, но здесь, по сути, не разрешился ни один кусочек от системы конфликтов. И я почувствовала себя обманутой.

Конечно, обманывать читателя рекомендуется, но при этом надо предлагать ему что-то другое, что его обрадует или заинтересует как бы взамен того, что он ожидал. И как раз такой "подмены" мне не хватило. Я будто повисла над пропастью в ожидании продолжения и в странном непонимании.

Но в целом - текст крепкий, техничный, со своими интересными моментами. Чтобы понять, станет ли он для меня любимым или просто образцовым в жанре, нужно еще время, нужны еще тома и главы. Впрочем, своего читателя он уже имеет, и своего читателя он уже стоит. Полагаю, это и есть самое главное.