Уже продолжительное время меня интригует вопрос взаимодействия двух индустрий - кино и театра. Существуют мнения, будто запись спектакля не делает его хуже, иные считают, что отсутствие эффекта соприсутствия лишает театральный опыт смысла. Сегодня я попробую суммировать свои мысли по этому поводу, говоря о записи четырех спектаклей Оперы Гарнье.

Дж. Тьере "Прикосновение"

Открывается запись, как и вечер в театре, перформативной постановкой Джеймса Тьере. Хореограф работает с театральным пространством, вдохновляется возможностью продолжить здание и выйти за рамки привычного зрительного зала. Важную роль играет перефокусировка: как говорит постановщик, ему хотелось смешать обыденность и эпичность - чтобы зрители искали свои места и обнаруживали их рядом с Армагедоном.

Создается мир невиданных существ, населяющих Парижскую оперу. Их образы напоминают золотой декор фойе, когда они живут своей жизнью: зрители движутся по театру и застают то песню, то перемещения от цели к цели, то чуть ли не акт нового рождения. Есть простое правило - не останавливаться на лестницах - и группа модераторов, смотрителей за диковиными существами.

Есть несколько центров или своеобразных точек устремления - и в виде пространств, и в виде людей. Одной из таких локаций в финале оказывается сцена и некий портал, где эти существа исчезают. Спектакль заканчивается тогда, когда зрители наконец распологаются в зале.

Здесь превращение в кино играет критическую роль в формировании зрительского опыта. Мы, смотрящие, оказываемся недвижимы, в нашем восприятии отсутствует физический модус - мы не отступаем, чувствуя спереди или сзади движение фантастических созданий, не ищем центров действия и так далее.

Что важнее - в таких спектаклях зритель всегда становится участником. От его перемещений зависит сложившаяся картинка, можно не увидеть какой-то сюжетный поворот, полностью упустить один из центров или актов. Такой возможности у посетителя кинотеатра, конечно, не будет.

Да, у фильма тоже есть режиссер, заранее, наверное, представляющий пространства и действия или дающий распоряжение на съемки каждой отдельной группы, а затем старающийся собрать из них наиболее полную и репрезентативную ленту. Но вопрос в том, что ты как зритель лишаешься свободы - как пространственной, так и концептуальной.

Проблема соприсутствия не столько с актером, сколько с другими зрителями также становится актуальной при рассмотрении подобного искусства на пересечении, на границе. Фильм можно увидеть в разном контексте. На соответствующем фестивале или во время онлайн трансляции в местном кинотеатре возможен ажиотаж и аплодисменты. На общественной площадке, но в узком кругу или же дома же не чувствуется негласный договор зрителя и исполнителя, не требуется благодарность и даже поведение смотрящего соседа может быть менее соответствующим ситуации. Например, могут прозучать грубые комментарии.

Аудитория такого фильма лишает театр определенного флера элитарности, когда зрители приходят в особое пространство и ощущают свой поход как особый повод. Часто - во всяком случае, в российском контексте - фильмы делают спектакли доступными для пенсионеров (без скидки билет уже может не быть доступен широкому кругу зрителей), которые воспринимают это просто как возможность выбраться куда-то и провести время, в меньшей степени их внимание привлекает постановка.

Х. Шехтер "Искусство не оглядываться назад"

Спектакль начался как попытка работы с женским образом, однако, по словам постановщика, в процессе работы он поймал себя на построении образа опасного, непредсказуемого, резкого. В поисках понимания, почему получается именно так, он нашел истоки личного видения в своем детстве, а спектакль обрел биографическую специфику.

Полагаю, название родилось позже и позволило отрефлексировать этот опыт: одновременно зациклиться на переживании прошлого и исключить его из своей жизни как переработанное и творчески осмысленное.

На сцене девять танцовщиц исполняют весьма заземленную, тяжелую с точки зрения того, как ощущается видимое тело, хореографию. И это превращается в зацикленное переживание по-своему травматического события. На повторе - один и тот же круг размышлений: о бросающей матери и дырявом ведре, которое нельзя заполнить, сколько бы ни прилагалось усилий.

Зацикленность не только в тексте, но и в движениях - то же отглядывание назад. Со временем получается отпустить, поэтому звуковое сопровождение разваливается и хрипит, будто исчезает и истончается.

Ближе к финалу появляется попытка найти равновесие, компенсировать резкую и рваную хореографию равновесной классикой - балетными па. И повторяемость - нащупывание незнакомого, неловкое движение в возвращении к забытому, но слишком хорошо знакомому.

Эффект соприсутствия важен не только с точки зрения духовной, не только с позиции восприятия спектакля, но и с точки зрения физической, с позиции комфорта. Зритель иногда, особенно при просмотре весьма разнородных постановок, нуждается в перерыве, будь то перекус или просто возможность немного размяться.

Опять же - имея дело с фильмом, мы либо можем совсем не получить такого шанса, либо стать для себя распорядителями происходящего и определить, когда и как часто можно будет прерываться. Конечно, это добавляет обыденности опыту просмотра спектакля.

В официальных трансляциях и основательных записях интересной оказывается попытка создать эффект максимального соприсутствия не только при помощи показа спектакля в сценическом пространстве, но и через обозначение антракта. Его невозможно отрегулировать звонками, поэтому на экране появляются часы и отсчитывается время до начала следующего действия/спектакля.

И. Перес "Танцовщик"

Камасутра для гомосексуалистов - так определили постановку бабушки, с которыми мне довелось смотреть запись. Вообще этот спектакль - исследование образа мужчины-танцора. В то же время - это игра с образом, что и приводит к столь странной трактовке.

Для участия приглашены десять очень разных танцоров, у каждого из них есть возможность проявить в сценическом пространстве себя как индивидуальность, но в то же время важно групповое начало, своеобразное обобщение, создание собирательного образа.

Как мне показалось, здесь возникает попытка преодолеть женское доминирование в классическом танце, в балете, поэтому некоторые партии или парные фрагменты, как думается, могли бы быть исполнены лишь танцовщицами, однако в спектакле привычное понимание преодолевается.

В том числе соотношение с женским началом проявляется в костюмах. По словам Переса, выбор костюмов идет от дизайнера. Для работы над проектом специально был приглашен человек, создающий одежду, преодолевающую ограничения, в том числе и гендерные. В результате действие становится очень эстетичным, маскулинность подана в женственной версии и тем самым усилена - она не становится всепоглощающей, но обретает способность особым образом влиять на зрителя, становится тоньше и глубже.

Стоит помнить, что для танцоров это не зона комфорта, не их выбор и пожелание, но зов идеи. На взгляд постановщика, важным становится осмысление и правильная подача этого опыта, ведь на сцене Парижской Национальной оперы это заявление и вызов. В коротком интервью он акцентирует внимание на том, что до дня премьеры в группе обсуждался правильный модус прочтения спектакля.

Также интересно выполнено пространство. На сцене нет декораций, это просто белая коробка. Почему? Во-первых, ничего не нужно для раскрытия истории, она читается по движениям тела и заключается только в них. Во-вторых, это исключенность из канона, начало новой страницы, осмысление непривычного опыта мужского танца. Непривычного, конечно, не в собственном смысле этого слова, но с точки зрения того, что здесь танцор выступает во всех ролях и качествах. Наконец, это об осознанно выделенном сегменте современного театра, об его пока что ограниченной стенами части, об обособленности предлагаемой концепции мира.

Запись меняет зрительское восприятие, так как дает возможность увидеть больше, чем доступно зрителю в зале. Так, частотным приемом при превращении этой постановки в фильм была съемка сверху. Она не столько влияла на понимание действия, сколько давала иную перспективу, что усиливает идею спектакля. Также это способ освежить восприятие зрителя, увлечь его. Возможно, подобным образом компенсируется отсутствие обычной вовлеченности зрителя как пассивного, но все-таки участника происходящего.

К. Пайт "Канон сезонов"

Этот спектакль - сочетание гармоничности, каноничности природы и человека. Поставленный на музыку Макса Рихтера, созданную на основе "Четырех времен года" Вивальди, "Канон сезонов" преодолевает различия между противопоставляемыми группами, будь то женщины и мужчины или естественный и неестественный мир.

Хореограф работает с основной массой танцовщиков Парижской оперы, делая основой спектакля коллективное тело, включая человека в природу, давая ему те же движения, какие могут быть у ветра, у снега, у деревьев.

Данная работа - пример того, как съемка может влиять на драматургию. В спектакле есть парные фрагманты или эпизоды, которые танцует не вся группа, однако именно выбор кадров акцентирует внимание на личностях, выбирает солистов. Создается история противопоставления одного многим, усиливающая сюжетное развитие, удваивающее сюжет. Основным пластом оказывается развитие мира от весны к зиме, второстепенным - взаимодействие личности и коллектива.


Бесспорно утверждение о том, что записанный спектакль не становится хуже. Но он вполне может стать другим, изменить свое качество. Полагаю, в этом случае правомерно выделить несколько категорий постановок в зависимости от того, как они взаимодействуют со зрителями.

Высший класс - официальные трансляции или их записи, то есть максимальное приближение к привычному формату посещения театра, где, например, сохранен антракт, а цена билета более или менее ощутима.

Рангом ниже - фильмы, созданные по спектаклям и демонстрируемые в соответствующей обстановке, то есть на широкую аудиторию, скажем, как на Венском фестивале музыкальных фильмов в Екатеринбурге: сохранен формат совместного восприятия, однако другие черты опыта похода в театр утрачиваются.

Эту позицию в списке могут разделить онлайн трансляции. Опять же: остается одна черта обычного театрального похода - одновременность во времени. Обстановка просмотра отдается на откуп зрителю, одновременность в пространстве также не соблюдается.

Наконец, записи спектаклей, доступные онлайн бесплатно, не связанные временем и пространством доступа, где количество антрактов, а также круг зрителей определяет сам смотрящий, а также доступным становится буквально бесконечное количество просмотров.

Сама доступность подобного контента меняет наше его восприятие. Но, конечно, на него влияет и режиссура, и дополнительная драматургия, то есть работа авторов фильма с материалом спектакля. Появляются новые ракурсы, зрителю показывается то, что привлекательным считает другой зритель - человек с камерой или его руководитель.