Не кажется очевидным, что между стихотворениями Драйдена и По можно проследить генетическую связь. Однако поставив рядом "A Song for St. Cecilia’s day" (в русском переводе "Песнь для дня Святой Сесилии") "The Bells"  ("Колокола"), можно заметить поводы для сопоставления.

Например, с точки зрения жанра. Драйден пишет оду. Текст По же может быть рассмотрен с двух перспектив. С одной стороны, в нем нет торжественности, не восхваляется личность или событие, нет и хоровой части, как в древнегреческих одах. С другой стороны, идея хора реализуется через постоянные лексические повторы, а сами колокола, становясь заглавным героем стихотворения, заменяют восхваляемую личность.

Драйден использует повторы иначе. Для него это способ максимально точно передать звуки, что, например, делается и через ритм, чтобы воспроизвести ямбом звучание барабанов.

"Колокола" более компактны: 4 строфы не предваряются вступительными и не подытожены заключительными, хотя в "Песне" открывающих строфы две, есть не только завершающая, но и несколько обособленный хор. Это также работает на ощущение концентрированности чувства, эмоции, идеи.

Разная длина строф способствует постоянному перераспределению читательского внимания. У Драйдена самой короткой оказывается средняя, по мере приближения к ней начальные сокращаются, позже - наоборот. Так, четвертая строфа - кульминация, но и основание симметрии. Лирическая строфа о несчастной любви окружена мажорными, ударными. Например, в предыдущей, с появлением врагов: "Excites us to arms / With shrill notes of anger / And mortal alarms". Или в следующей, посвященной борьбе, но за высокомерную даму, страсти и ревности как комбинации весьма сильных чувств. Первые и последние две строфы - рефлексия по поводу перемещений от гармонии к хаосу и обратно.

У По самая короткая строфа первая, последующие становятся все больше. Так создается впечатление разворачивающейся истории. Подобная модель развития напоминает другое стихотворение Драйдена - "Alexander's feast" ("Пир Александра").

Оно начинается с описания красоты и расцвета Таис, Александр раздувается от гордости за свои завоевания, после чего музыкант напоминает ему о том, как близка при этом была смерть, вдохновляя, однако, на продолжение борьбы, несмотря на приведений, змей и фурий.

Так и в "Колоколах" серебряные сначала звонят о легком, воздушном, райском - подобном девушке. Золотые связаны с разрастанием и увеличением ("What a gush of euphony voluminously wells! / How it swells!"), что созвучно идее завоевания как расширения границ. Медные ассоциируются с историей террора, криками, отчаянием, огнем. Наконец, железные объявляют о потере способности к различению человеческого и нечеловеческого ("They are neither man or woman - They are neither brute or human - They are Ghouls").

В "Песне" материал нельзя однозначно соотнести с этой схемой. Если сопоставлять исключительно инструментальные части, то получатся противоположные модели. Когда у Драйдена звучат агрессивные трубы и злые барабаны, напоминающие о борьбе и горячем аду, про рай и прохладу воздуха поют серебряные колокола. Флейта и лютня плачут о несчастных влюбленных, а золотые колокола представляют счастье свадьбы. Сложная комбинация состояний вокруг звучания скрипки ("jealous pangs, and desperation, Fury, frantic indignation, / Depth of pains and height of passion") направлена к даме, от говорящего, но медные колокола - это ощущение страха, направленное к говорящему, вовнутрь него. Звучащий в финале орган маркирует гармонию, когда железные колокола сеют хаос.

Если соотносить тексты в их полноте, то схемы совпадут. Гармония, подчеркнутая Драйденом через повтор, прозвучит в унисон с серебряными колоколами, встанут в один ряд золотые колокола и трубы. Медные колокола совпадут со скрипками как инструменты, поющие о смерти и потере надежды. Скрипки и железные колокола ознаменуют разрушение гармонии.

Несмотря на эти сходства, в целом музыка воспринята двумя авторами различно. Для Драйдена важны стабильность и гармония. В его понимании именно человек их создает: "From harmony to harmony / Through all the compass of the notes it ran, / The diapason closing full in man". Благодаря тому, что музыка сводит все воедино, она может и дисгармонировать мир ("untune the sky").

Строка Драйдена "The dead shall live, the living die" напоминает строку По "They are neither man or woman - They are neither brute or human". В обоих случаях речь о хаосе, но для По важнее факт движения времени и преобразования мира, повод для которого дает звучание музыки. В его случае хаос не имеет силы изменить порядок вещей, музыка выступает здесь как пример. Возможно, она создана богом, но он настолько силен, что изменения и хаос порождаются исключительно по его плану.

В случае Драйдена хаос - демонстрация силы бога, понятой через музыку и человека в его руках как инструмент. Музыка преодолевает здесь инерцию творения, изменяя установленный порядок, хотя и установил его бог. Так, идеи близки, но акценты расставлены по-разному.

Подводя итог, нельзя сказать, что "Колокола" - прямой ответ Драйдену. По был вдохновлен Драйденом и его поэзией в более широком смысле: он использует подобные приемы и сохраняет в своем сознании опыт предшественника, но использует это в погоне за своим результатом, за передачей своих идей. Несмотря на согласованность стихотворений, переклички представляются подсознательным использованием усвоенных и переработанных мотивов, тем, словосочетаний и способов соотношения содержания и формы.