В статусе члена жюри, пусть даже и детского, очень сложно выбирать тексты к прочтению без рекомендаций членов литературного совета или организаторов премии. Благо, в моем случае советы доступны вместе с произведениями. Собственно, два текста, подхваченных из рекомендаций, я и попробую осветить в сегодняшнем материале.

Т. Гончарук Пешки (лауреат премии)

Текст вызвал впечатление довольно странное. Возможно, причиной этому послужила нелепая и неприятная ситуация, в которой мне случилось прочитать большую его часть, но, возможно, причина и внутри. Справедливости ради, странность совсем не плохая.

Очень лаконичные главы как будто постепенно раскрывают читателю мир повествования. Наше внимание сосредоточено на одной детали, мы рассматриваем ее внимательно и вдумчиво, но потом к ней закономерно пристраивается еще одна, а к той - следующая. Аналогично на сюжетном уровне: сначала есть деревня, затем - Райцентр, позже их оказывается много, обозначаются большие города, герои отправляются во все более далекие пути и заводят разговоры о космосе.

Такой игре с масштабом соответствует и философская подоплека текста. Впрочем, непонятно до конца, что это за философия, потому что мысль угадывается за повествованием, но не проговаривается. Улавливаются знакомый мотив дороги, вопрос взаимоотношений человека и природы, а сформулированного пусть даже промежуточного итога исканий нет. Поэтому текст и кажется таким созерцательно-медитативным: мир расширяется, читатель чувствует его дыхание, соотносит со своим, настраивается на осмысление реальности... Дальше: "Ну, - вперед, с Богом!". Так заканчивается при всем сказанном очень целостная в себе повесть, отпуская читателя в собственный путь.

На мой вкус, значительное "но" - обилие примечаний. Учитывая аудиторию, на которую рассчитаны тексты премии, я начинаю сомневаться в том, что кто-то из читателей все-таки уделит должное внимание этой части повести. А между тем там - как будто бы вторая, "внутренная" повесть: раскрытие прототипов с точки зрения автора, участвовавшей с мужем в подобных походах (напомню: текст написан не от лица, но с точки зрения жителя деревни, смотрящего на пешек). Особенно интересно соотнести эти две части текста, когда примечания собраны в конце файла и действительно представляют собой целостный текст.

Я не пожалела о прочтении повести и не могу сказать, что победа в премии не была заслужена. Это нескольно необычный и, как мне показалось, неожиданный текст для Крапивинки. В первую очередь он довольно взрослый. Но если "Ганин"/"Формула свободы" сразу позиционировался как произведение о подростках и для подростков и воспринимался в этой парадигме, то эта повесть с детским любопытством, сказочной троекратностью и наивным в силу образа жизни героем обнаружила в себе чуть не экзистенциальную глубину внезапно - постфактум это, конечно, поражает.

С. Кузнецова Мама, это шноркели! (специальный приз "Содружества детских писателей")

Рассказывая о прочтении этой повести друзьям, я обходилась всего одним словосочетанием - "чистая улыбка". Сейчас на сайте висит описание: "самая позитивная книга на непростую тему". На самом деле, сложность темы не ощущается, потому что в тексте нет трагической обреченности, которая, например, легко считывается в "Оскаре и Розовой даме" Эрика-Эммануэля Шмитта. Тема возникает как-то нарочито, будто автору нужна мораль, нужен вывод. Или наоборот - будто пример людей, ведущих борьбу с болезнью в лежачем положении на протяжении многих лет, как раз и вдохновляет на создание образов очень светлых, по-хорошему позитивных и жизнеутверждающих. Но тогда о какой же сложности темы речь?

Что еще показалось немного неуместным, так это дневниковые вставки. Они не дают представления о внутреннем ощущении Мани - с позиции всезнающего автора находятся куда как более верные слова для выражения ее переживаний. Тем более, что они, как правило, даются после событий - читатель уже все знает о ситуации, о том, например, что девочку выписали, зачем тогда выделять подзаголовком и шрифтом, делать как будто бы статейной врезкой это "Я ДОМА!!!"? Да, это хорошая стилизация под дневник маленькой девочки, но и сам текст хорош. Стремление к лучшему за счет нагромождения становится хорошему врагом. Впрочем, вставок не раздражающе много, с ними удается мириться. Да и то, что текст пока существует только в рукописи, мотивирует воспринимать его мягче.

Легкость произведения отчасти определяется игровым сюжетом. Он строится вокруг игры, которая смешивает реальное и альбомное пространства, по-игровому нарушает границы и, наконец, включает в себя читателя - как для Мани шноркели могут сойти с листа, так и для читателя потрясающе живые герои сходят со страниц книги. Поэтому читать приятно, уютно и, несмотря на описание сентября, по-весеннему.

Ассоциативно текст связался в сознании с другими представителями коротких списков Крапивинки. С точки зрения нарочитости темы это, конечно, "Тетя Шляпа. Охота на Тараманду" К. Стрельниковой (только туда так же не вполне естественно внедрялась экология). С точки зрения ощущения - "Кнышики с большого дерева" А. Алексиной. Наверное, в первую очередь это комплимент незабытым текстам прошлых лет, потому что в процессе уточнения названий и имен авторов оказалось, что какие-то произведения, прочитанные тогда, мне уже как будто незнакомы. Но во вторую очередь это признание всех трех произведений в равной степени хорошими и достойными прочтения.