Недавно обсуждали вопрос о том, что, возможно, поводом для развития и движения литературы среди прочего становится попытка до конца осмыслить сказанное ранее. Например, Пушкин создал стихотворение "Пророк", но прочитать в тексте самого Пушкина уже невозможно, и мы снова и снова возвращаемся к нему с желанием прояснить его для себя и своего поколения. Это и "Пророк" Лермонтова, Некрасова, и близкие нам тексты А. Малицкой "Серафим" или А. Цветкова "в пустыне я скитался как бревно". Сегодня вспомним пушкинский текст и рассмотрим названные современные стихотворения с позиций формы, композиции, лексики, отсылок порядка становления героя и общей идеи.

А.С. Пушкин "Пророк"

Форма

Написано стихотворение четырехстопным ямбом, что придает ему возвышенности, ведь традиционно данный размер связывается с одой. В общем-то, сам текст можно причислить к одам, что доказывается использованием старославянской и церковной лексики, частым началом строк как у обычного библейского текста - с союза "и". Ода как жанр считается торжественным, причисляется к высоким жанрам классицизма и используется при восхвалении неких событий или личностей, часто посвящается конкретному описываемому лицу.

Такая картинка мира реализуется только в классицистическом методе. Пушкин же скорее поэт романтико-реалистический, поэтому можем предположить трансформацию жанра. Возвышенность стиля используется для маскировки или, скорее, скрытой подачи обратного отношения к богу. Романтизм как метод сосредоточен на внутреннем мире убегающей от реальности и толпы личности, в центре по смыслу оказывается не бог и его могущество, а страдалец в пустыне. Ему необходимо уцепиться за что-то, потому что побег приводит к потере опоры. И тут рядом оказывается бог с извечной нуждой в расходном материале. Его отношение к людям, возможно, не столько порицается Пушкиным, но все равно остается скептическим.

Так с одной стороны бог или некая сила, в которую верит тот или иной человек, может прийти ему на помощь и поспособствовать духовному подъему. С другой - вера как тяжелое, обязывающее чувство потрошит человека и лишает его последних признаков живого. Чем ближе к богу, тем меньше остается собственно человеческого, потому что это работает как театр марионеток: бог волен управлять, вкладывать свои мысли и чувства в земных посланников. Конечно, чем меньше жалости и сострадания, тем легче доносить жестокую правду и жечь (освещать?) сердца других. Но тут закономерен вопрос: что вернее, какой путь - жертва ради общего блага или благо личное?

Композиция

Единицей композиции является эпизод, то есть единство места, действия и списка действующих лиц. Здесь он один - моменты одиночества лирического героя дважды выражены одной строкой, что сливает их с основным эпизодом, а глас божий в финале стихотворения не может выступать как отдельное действующее лицо. Следовательно, рассмотрен предельно конкретный случай - именно в этой точке, именно сейчас, именно с данным героем и именно так. До того конкретный и простой, что становится непомерно широким и всеохватывающим.

Первые две строки - экспозиция: они знакомят читателя с лирическим героем, кратко обрисовывают состояние его души (пустыня тоже его отражение: она мрачна, безлюдна и редко чем-то обладает, кроме песка). Можно сказать, действие дальше развивается стремительно - серафим является моментально, без лишних прелюдий и сразу принимается за дело: касается зениц и начинает перевоплощение героя. Эти действия - завязка, где в работу вступают и конфликты: человек-бог, толпа-исключительность, движение-обездвиженность и другие.

Что интересно, после резкого погружения в мир текста, читатель уже не столь активно через него пробирается - многочисленные анафоры и перечисления замедляют повествование, что продолжается до слов: "... и угль, пылающий огнем, во грудь отверстую водвинул". За счет такого темпа в развитии действия недостаточно четко чувствуется кризис или особый накал событий, хотя можно предположить, что они возникают на этапе рассекания груди и вынимания сердца.

Следствие кризиса - кульминация, она определенно заключается в голосе бога. Немного раньше нее возникает подобие нисходящего действия, потому что серафим прекращает проведение метаморфоз, герой остается лежать трупом, и напряжение отступает. Это, а также общая замедленность ранее помогают обрушить требование свыше подобием грома на голову, оглушить как героя, так и читателя.

Становление героя пророком оказывается четко поэтапным. Он не осознает в себе желания, до конца не отдает отчета в происходящем, но шестикрылый серафим выполняет над его телом определенную последовательность действий - касается глаз, ушей, приникает к устам, вырывает язык, вкладывает в уста жало змеи, рассекает грудь мечом, вынимает сердце и заменяет его углем. Перевоплощение предрешено за героя другими.

Завершается стихотворение цитатой обращения бога с требованием восстать, исполниться господней волей и жечь глаголом сердца людей в миру. Развязки нет, финал открытый. Будет ли воплощен и принят запрос - непонятно из-за отсутствия действия и движения пророка. Вопрос предпочтительности общего или личного блага остается неразрешенным.

Идея

Стихотворение раскрывает идею необходимости поддержки (когда падаешь духом, не можешь найти вдохновения и сил, воли к дальнейшему движению), которую далеко не всегда можно получить, иногда приходится полагаться на самого себя и принимать все испытания лично. В описываемом мире точки опоры нет даже в, казалось бы, абсолютном и всепомогающем боге. В любом случае, каждое испытание становится поводом нового шага и будущего продолжения жизни.

Также показывается предопределенность человеческой судьбы, невозможность отдельной личности решить за себя и самостоятельно избрать путь своего движения. Именно поэтому столь детально показывается перевоплощение в пророка - каждое изменение становится клеймом на теле. Подача преображения в лирике переносит отпечатки и на душу героя.

А. Малицкая "Серафим"

Форма

Написано стихотворение анапестом, который считается размером, наиболее близким к напевной традиции. Само стихотворение по своему звучанию также подобно песне. Существует несколько теорий о природе песни. Например, о том, что такая ритмическая структура возникла параллельно с трудом как его подспорье. Или что песня обладает народным началом и выражает массовые чаяния. На мой взгляд, в данном стихотворении песенное начало реализуется в рамках обеих идей - оно становится показателем и динамики, и общего ощущения.

Так как текст написан уже в 21 веке (впервые издан в сборнике 2015 года) определить его принадлежность какому-либо художественному методу сложно. В большей степени, вероятно, стихотворение будет относиться к варианту романтизма, отличному от привычного понимания метода. Лирическая героиня выделяется из толпы, стремится к своим идеалам (возможность озвучить Новое Слово), но нет яркого противопоставления окружающим, она, скорее, оказывается подобна им, раз ощущение, присущее ей, оказывается общим.

Композиция

В данном стихотворении, как и в пушкинском, один эпизод. Кроме лирической героини есть и серафим, кому она адресует свою просьбу - обращение проходит через весь текст, хотя напрямую он назван лишь в одной строке. Образ серафима подобен образу из текста Пушкина, но там он выражен словосочетанием "шестикрылый серафим", а тут отдельно в заглавии обозначается серафим, отдельно при появлении дается характеристика "шестикрылый". Так, в "Серафиме" образ переосмысливается: он становится раздробленным, перестает восприниматься в целостности своих черт. Это позволяет акцентировать внимание на героине, сделать ее ведущей в диалоге, вывести из подчиненного положения, в котором оказывается пушкинский герой.

Оригинальное заглавие - "Пророк". У Малицкой - "Серафим". Если Пушкин акцентирует внимание на зависимой фигуре, обретшей дар, в тексте последовательницы зависимость переносится на серафима. И все-таки его присутствие как сдерживающая сила оказывается принципиальным - перед лирической героиней возникает преграда. Также это выводит из картины мира, формируемой в тексте, фигуру пророка.

По тексту стихотворения сразу погружаемся в развитие лирического сюжета, действия - нет ни завязки, ни развязки. У Пушкина конфликты обозначаются встречей серафима и будущего пророка. Здесь же границы встречи стерты - обращается героиня к серафиму уже в первой строке, но только к середине он перед ней действительно появляется ("сквозь молчанье и дым ты грядешь - шестикрыл"). Получается, конфликт уже существует, уже занимает сознание героини. В его статус возводится оппозиция молчания и возможности говорить, устоявшегося мира и Нового Слова. Отдельная грань системы конфликтов проявляется через связь с Пушкиным - зависимость и несознательность пророка, кто должен открывать людям глаза, выжигать сердца, менять их взгляд на мир, противопоставляется силе того, кто сам готов стать пророком и осознает истину, которую хочет донести.

Финал также остается неопределенным - неизвестно, обрела ли лирическая героиня право голоса. Важнее становится сила ее посыла, энергия и осознание права на истину. Можно предположить, что уже сам факт заявления о себе перед богом и его посланником, факт смелого и осознанного выступления является определенным прорывом.

Отсылки

Ориентация на оригинальное стихотворение А.С. Пушкина задается сразу и прямо через цитирование первых двух его строчек в эпиграфе. Эпиграф срабатывает как экспозиция, представляет аналогичную обстановку, подчеркивая тем, насколько иначе ведет себя лирическая героиня.

В отличии от пушкинского героя она просит наделить ее даром пророка и правом говорить, потому что уже обладает нужными знанием и свойствами, пережила в себе перерождение (горло точит горячее жало - этот этап становления уже пережит). Её воля и сила делают слово, которое она готова сказать, идущим от души, превращают ее не в вершителя воли бога, а в объемную личность, наравне с другими достойную что-то менять в мире. Личность, выступающую не столько против бога, сколько в независимости от него.

В стихотворении угадывается и текст О.Э. Мандельштама "Silentium" - и там, и там в связи с образом тишины выступает мотив воды, моря ("Тишина, что вода: и нежна и нужна, только много глотнешь - захлебнешься"). И снова ссылка становится поводом для противопоставления: герой Мандельштама просит первоначальной немоты - возвращается к былому, снижает динамику, поощряет тишину. Героиня Малицкой напротив просит возможности произнести Новое Слово - добивается изменений в окружающем мире, развития, занимает более активную позицию.

Стоит отметить, что существует традиция поощрения тишины - стихотворению Мандельштама предшествует "Silentium!" Ф.И. Тютчева с постулатом "мысль изреченная есть ложь". Так обозначается вероятность действительной невостребованности, ненужности Нового Слова, которое хочет нести героиня Малицкой.

Словосочетание "Новое Слово" намекает на традицию Ф.М. Достоевского в новом слове Раскольникова (роман "Преступление и наказание"). Преградой новому, разрушительному слову героя становится бог, именно поэтому Соня Мармеладова и вера призваны помочь переосмыслить убийство и пережить каторгу. Так и в стихотворении "Серафим" божественное начало в лице серафима не дает разрешить конфликт и разомкнуть уста героини, желающей нести новое слово.

Идея

Стихотворение раскрывает комплекс идей. Оно показывает, что современный человек стремится к ощущению собственной исключительности и жаждет озвучить свою правду, быть услышанным, не осознавая, в действительности ли его слово ново (многое оказывается повторением старого) и стоит внимания. Он стремится к развитию и преображению мира, снятию или усилению границ и рамок традиции, устоявшегося взгляда, так как либо не имеет возможности выразить себя в их среде, либо наоборот усиливает позиции за их счет. Вариативность объясняется тем, что действия отдельной личности в современном мире в меньшей степени предопределены и предсказуемы, заданы при рождении, поэтому есть большая свобода в решениях. Нет противостояния групп или отдельных людей, но появляется тенденция к параллельному развитию нескольких линий.

А. Цветков "в пустыне я скитался как бревно"

Форма

Первое, на что обращается внимание в данном стихотворении - формальный признак пренебрежения грамматическими правилами: нет заглавных букв, деления на предложения и вообще каких-либо знаков препинания. Размер - дольник, то есть ритмическая структура достаточно свободная, рамки ее условны. Так, мысль воплощается в свободном потоке. Свобода эта усиливается, так как представляется снятием рамок классической традиции, правила - она воплощается в ощущении обновления, которое уже, вероятно, коснулось героя.

С точки зрения художественного метода стихотворение оказывается пограничным между реализмом и романтизмом, что в целом реализуется и в пушкинском выборе магистральных направлений. Признаки романтизма: противопоставленные звезды и пустыня или, например, мотив устремления к иному. Признак реализма - точное изображение быта.

Данное стихотворение сложно приписать какому-либо более конкретному жанру, поэтому главное, что можно сказать о его жанровой природе - делается акцент на личное переживание отдельного человека. Особым способом его выражение становится подбор лексики.

Если в каждом четверостишии обозначить наиболее экспрессивные слова, то можно восстановить схему: текст замыкается в кольцо, так как и в первой, и в последней строфе лексика скорее принадлежит высокому стилю речи (скитание, зев, восстань и внемли, смеркалось), но середина наполняется противоположной, низкой и просторечной лексикой (бомж, захлопнуть рот, болван, режутся в буру). Во-первых, в процентном соотношении высокой лексики оказывается больше, и стихотворение приближается в оригинальному тексту Пушкина. Во-вторых, высокая лексика становится рамкой текста, то есть определяет его внешнюю сторону, содержание которой составляет лексика низкая. В-третьих, именно высокий посыл становится поводом для воплощения низкого потенциала.

Композиция

Экспозиция также задается первыми двумя строками, строится она по аналогичной пушкинской модели: неприкаянность героя выражается его действиями, местом действия становится пустыня. Как и у Малицкой, это способствует воспроизведению той же среды, что и в оригинальном стихотворении, но другим становится не действие, а состояние героя - он острее ощущает отсутствие жребия, судьбы, предопределенности и свою невостребованность.

Важно, что именно фактор нужности или ненужности в общественной среде является нововведением Цветкова - в стихотворениях Пушкина и Малицкой лирический герой переживает собственный духовный кризис, сосредотачивается на себе и своих желаниях. Герой Цветкова же предлагает себя, но "на мой язык никто не покушался".

В момент осознания собственной неприкаянности и завязывается конфликт в самоощущении героя. "Боян в душе", исходя из вариантов определения, является эрративом (сознательное нарушение литературной нормы) слова "баян" и в большей степени связывается с современным интернет-сленгом (само стихотворение опубликовано в интернете) в значении повторности, банальности, ситуации, когда одно и то же начинается приедаться. Так намечается антитеза между желанием иметь значение и неоригинальностью и бедностью мысли.

Противоречие разрешается уже в конце четверостишия - "мне голос свыше был вставай болван и что-нибудь давай скорее делай". Лирический герой признает правоту говорящего и выходит из пустыни. В этот момент заканчивается не только первый эпизод в стихотворении, но и перекличка с текстом Пушкина, ведь в его финале как раз цитируются слова бога. Дальше герой Цветкова начинает развивать собственную линию жизни: перерастает традицию и находит свое (пред)назначение.

Второй эпизод определяется пребыванием в миру. Пространство представляется насыщенной, богатой природой в противопоставлении пустыне - "бегут по склонам липы и оливы", "ласточки к востоку торопливы" и так далее. В нем гораздо больше жизни, нежели в пустыне. И чувствуется природная система, в которой для каждого элемента оказывается место, где он может проявить себя в наибольшей степени. Описание представляется дополнительной экспозицией перед новым блоком конфликтов.

Завязкой конфликтов следующего уровня становятся частично четвертое и пятое четверостишия. Обозначаются противопоставления смерти и жизни, мгновения и вечности, хода времени, судьбы и вольного действия. Если конфликты первого уровня (уже решенные) связаны с проблемами в самосознании человека, то конфликты второго уровня связаны с проблемами в устройстве мира.

В стихотворении невозможно определить кульминацию и развязку, оставшаяся его часть является развитием мысли лирического героя, потому что конфликт, отражающий реальность, в жизни своего пика не достиг и разрешен не был. Но можно проследить этапы становления героя.

Одолев пустоту внутри себя и обретя свой смысл, герой начинает действовать и жить в новой среде. Его перевоплощение происходит одним махом, но потом долго устаканивается. Обозначается не ступенчатость изменения, а ступенчатость дальнейшего развития.

В финале герой оказывается в ситуации необходимости держаться своего места, продолжать деятельность - он оказывается нужным и вдохновляет остальных искать свое место, что делается при помощи обращения к невидимому собеседнику. Он признает за собой роль не пророка, но даже более важного человека - хранителя мира, певца "чтобы не смерклось".

Отсылки

Стихотворение очевидно содержит аллюзию на пушкинского "Пророка". Связь текстов оказывается менее очевидной, чем в случае с "Серафимом", что позволяет понять - важнее становится резонанс с традицией, утрата контакта. Аллюзия размещается в первой и последней строфах, как и примеры высокой лексики. Соответственно, играет она ту же роль.

Другой отсылкой можно считать строку "остановись мгновенье помолчи", ведь она устойчиво перекликается с общеизвестным "остановись мгновенье - ты прекрасно". Слова принадлежат Фаусту из произведения Гёте и из-за договора с Мефистофелем берут власть над судьбой главного героя - он умрет, как только почувствует должным произнести их. В стихотворении же герой обретает власть над мгновением (может указывать ему), но не над всем временем.

Идея

Стихотворение раскрывает идею о поиске своего места в жизни - уныние и духовный кризис личности дают импульс для роста и становления. Иногда роль обычного человека, которую он выбирает для себя сам, оказывается значительнее других, потому что досталась ему потом и кровью собственного роста. В современном мире остро ощущается попытка разрыва с традицией, ее переосмысления, но на самом деле связь на бессознательном уровне остается.


Так, современные тексты в отличие от оригинального пушкинского, обладают следующими чертами:

  • Содержат ссылки на комплекс объектов культуры
  • Придают больше значения воле и желаниям личности, делают ее более свободной, выводят из-под контроля бога или традиции
  • Герой более не наделяется пророческим даром, но сам жаждет обрести себя
  • Культурное прошлое представляется более раздробленным
  • Приближены к современному восприятию общества и системе общественных проблем

Но похожи на него тем, что:

  • Создаются в тех же художественных методах: романтизме и реализме
  • Размышляют над вопросом роли человека в мире и обществе
  • Оказываются динамичными, во всех трех текстах читается сюжетная основа
  • Обладают открытым финалом
  • Герои переживают поэтапное становление