Продолжая размышление о театре, стоит отметить, что переосмысливается не только роль зрителя, но и само сценическое пространство, отношение к процессу постановки и общее восприятие этого вида искусства. В театре, для которого ключевым становится взаимодействие с текстом и факт речевого высказывания, а также ощущение присутствия, происходит отказ от ритуалов, связанных со сценой.

Как мне кажется, традиционное и привычное оформление спектакля уже стало своеобразным ритуалом в том смысле, что у действий есть строго определенный порядок и значение: аплодисменты до начала - призыв, выражение готовности, приветствие, аплодисменты в конце - оценка, открытие или закрытие занавеса - маркер начала или конца. Ритуалом сама по себе становится сцена, расположенная перед залом, все места в котором направлены к ней. Даже в случае нарушения системы (актер появляется в зале до спектакля, как, например, в постановке Красноярского ТЮЗа по "Алисе в стране чудес") примерный ориентир остается - спектакль начнется раньше, но занавес в какой-то момент откроется, представляя вниманию зрителя основное пространство действия.

"Алиsa" в постановке Красноярского ТЮЗа
Сцена из спектакля "Алиsa"

Театр в настоящее время стремится к освобождению от рамок ритуального, от сложившейся смысловой нагрузки элементов сцены или подачи спектакля, поэтому спектакли не просто показываются на улице, но и предполагают перемещения по городу или внезапное обнаружение места действия как это делается в постановке "Идиота кусок" мета-театральной лаборатории "Вокруг да около" (почитать подробнее можно в Транслите#18).

Отказ в данном случае связан и с идеей упрощения театра, со стремлением уменьшить количество декораций, костюмов, максимально превратить действие в то, что близко зрителю, снять границу. Поэтому новой формой театрального действия оказывается читка, раньше остававшаяся вне зрительского внимания - как элемент репетиции и самостоятельного знакомства актеров с содержанием будущего спектакля.

В связи с такими постановками, как "Идиота кусок", важной становится еще и тема случайного зрителя. Не так принципиальна теперь смысловая нагрузка самого пространства театра: пришел, сдал вещи в гардероб (театр начинается с вешалки), занял место в зале, а дальше по сценарию. Зрителя застают врасплох, ловят в процессе повседневной жизни, чтобы... что? Лишить настроя и подготовки? Приблизить к действию и включить в него? Дать возможность проявить себя как человека - присмотреться к разворачивающейся драме или уйти? Поставить эксперимент? Все и сразу. Задачей оказывается подчеркнуть реализм самой ситуации зрительства и указать на окружающую реальность через бедность театральной формы.

Экспериментальность современного театрального процесса уже давно не является секретом. Это направление формирует целый ряд театров-лабораторий: как минимум уже упомянутые "Вокруг да около" и лаборатория Дмитрия Крымова, мастерская Дмитрия Брусникина. В чем экспериментальность? В попытке не просто поставить что-нибудь, а подвести под него либо исследование (например, спектакль Rimini Protokol "100% Oslo/Paris/Riga" для которого выбирается 100 жителей города, воплощающих среднестатистические данные по полу, возрасту, этнической принадлежности, месту жительства в определенном районе), либо проанализировать реакции на различные раздражители/способы воздействия, то есть провести серьезную подготовительную работу, прежде чем сложится финальный, но и то, вероятно, примерный, сценарий постановки.

100% Berlin постановка Rimini Protokol
Сцена из спектакля "100% Berlin"

Если говорить об эксперименте с реакцией, то можно обратиться к постановкам пьесы Сары Кейн "4.48 Психоз" - даже если посмотреть трейлер к варианту "Электротеатра Станиславского" или прочитать хотя бы перевод пьесы, вполне можно представить себе, каким серьезным делом становится подбор визуального и музыкального рядов для должного влияния на зрителя. Также можно обратиться к постановке студентов Брусникина "СЛОН" (Соловецкий лагерь особого назначения), где среди прочего используется текст "Психоза". Почему? Потому что, как я понимаю, привлекаются те материалы, которые, как было выяснено в ходе подготовки, наиболее сильно влияют на самих актеров, доводя их "до кондиции".

Таким образом, чем дальше, тем меньше театру нужны сцена, актеры, сюжет. Тем больше подчеркивается сближение с реальностью зрителя и превращение в зрителя обывателя. Театр есть уже не только он сам, но и все вокруг, в связи с чем, кстати, интересен вопрос о том, является ли формой театра перформанс или театр формой перформанса. Где проходит граница между двумя видами искусства и можно ли сказать, что чем дальше, тем ближе перформанс и театр, если первое пошло от хеппенингов (происходящее сейчас), а второе стремится к сближению с реальностью и фактом действия в настоящем времени? Впрочем, это тема уже отдельного размышления.