В оппозицию городу в русской поэзии усиливается и образ деревни, которая в реальности начинает вытесняться и отступать на задний план. Рассмотрим его на стихотворениях С. Есенина, Н. Клюева и С. Клычкова.

Есенин

В лирике Есенина родина рифмуется с деревней. Это пространство воспринимается как утраченный рай, оно глубоко укореняется в культуре и определяется набором ключевых мотивов - голубой цвет, сказочность, родители. Ощущение трагической неизбежности старения и отживания деревни связано с ощущением смертности человека, а природные явления параллелизмом раскрывают состояния лирического героя.

Я покинул родимый дом...

Тема утраты родного, деревенского дома пронизывает лирику Есенина от начала и до конца. Эта тема всегда вводится через конкретную связку мотивов: голубой цвет - показатель открытости пространства небу, мать как самый родной и близкий человек, березы как символ типичного русского пространства.

Старый клен, головой похожий на героя, как бы сохраняет его на родине, замещает его своим присутствием. Аналогичным образом дом остается в сердце героя, даже когда он далеко. Природный мир в стихотворении созвучен миру человеческому: "Словно яблонный цвет, седина У отца пролилась в бороде".

Несмотря на весеннее или летнее, во всяком случае, ощущение света, создаваемое в тексте, упоминается пурга - природная метафора помогает обозначить разлуку: холод, темнота и безжизненность, с которыми ассоциируется зима, на долгое время приходят в летний и свежий родной мир.

Где ты, где ты, отчий дом...

Мотив тройственности, звучавший и в предыдущем произведении, отсылает к идее сказки и создает образ самобытного и волшебного пространства дома. Впечатление усиливается цикличной замкнутостью каждой строфы через повтор первой строчки на месте последней - сказочное время точно также склонно к постоянной повторяемости и к возвращению из конца в начало. Возможно, так характеризуется и возвращение героя мыслями к утраченному дому, а также его желание вернуться в это пространство.

Олицетворение природы (дождик завертел дом) и оксюморонные совмещения противопоставимых элементов (дневное пение пастуха и отражения звезд) усиливают впечатление волшебного пространства. Дом вновь определяется знакомыми характеристиками голубого и теплого. В воспоминании мир идеализируется и буквально предстает утраченным раем.

Край ты мой заброшенный...

В этом тексте с пространства дома снимается волшебный флер и обнаруживается его смертная природа: вороны, плесень, пустырь. Возможность его сохранения и спасения проявляется в мотиве религиозного: лес да монастырь называются как ключевые точки, солома сравнивается с ризой. Это маркер старого, укорененного в культуре и ей же и защищенного пространства.

Параллельно с жизнью деревни сомнению подвергается и жизнь человеческая: "Уж не сказ ли в прутнике Жисть твоя и быль". Так утверждается связь лирического героя и его родины. Мысль не развивается до конца - смертная природа сохраняется в качестве не принятой до конца гипотезы.

Клюев

В поэтическом мире Клюева деревня - пространство необычайной силы. Оно может казаться и отрицательным, и положительным в зависимости от точки зрения и системы взглядов людей, ее занимающих. Для лирического героя актуально последнее, поэтому он любит деревню, видит ее красоту, свет и перспективы возрождения.

Рождество избы

Название стихотворения сразу включает его в религиозный контекст, закрепляет за ним связь с патриархальной культурой. Впрочем, непосредственно в тексте ожидание и предположение читателя несколько обманывается - в прямо смысле возникает описание процесса построения избы. Такое возрождение одного здания локально становится причиной и дальнейшего восстановления статуса деревни.

Это сильная оппозиция идее отживания деревни и мест, ее характеризующих, заявленной в поэзии Есенина. Изба принципиально создается красивой (молодка в красной шубке, лудянкой выпестрен конек) и крепким человеком (крепкогрудый плотник/строитель-тайновидец). Вводится мотив сказочности, волшебности. С одной стороны, он виден в упоминании границы между явью и сном. С другой, в сказе о строительстве, чье дальнейшее распространение предполагается в финале текста.

Пахарь

Пахарь возникает в стихотворении в протипоставлении окружающему ему миру. Как и в случае с избой, это сильный и положительный образ: "На мне убогая сермяга, Худая обувь на ногах, Но сколько радости и блага Сквозит в поруганных чертах. ... Но я, как небо, мудро-светел И неразгадан, как оно". Его посыл - в преодолении внешнего подавления: "Работник родины свободной На ниве жизни и труда, Могу ль я вас, как терн негодный, Не вырвать с корнем навсегда?" Таким образом, именно в деревенском пространстве обнаруживается потенциал для возрождения положительного начала в родине, для рассвета. Инструментом для этого оказывается не простой и глупый деревенский житель, но рефлексирующий работяга - сильный как у уме, так и в теле.

Деревня - сон бревенчатый, дубленый

В первой строчке деревня связывается со сном, и чем дальше читатель двигается по тексту, тем больше разворачивается пространство иллюзорного и мистического. Оно укореняется в сказочной традиции за счет маркеров древности вроде зеленящегося металла на иконах. Сюжетно можно провести параллель как с поэзией Жуковского о ночных гаданиях, так и с прозой Пушкина о роли метели как определителя и двигателя судьбы. Народная тема вводится через нарушения ритма и воссоздание своеобразной частушечной формы.

Деревня обладает двойственной природой. Это одновременно и родные поля, родной край, "где жаворонок с васильком справляют свадьбу голубую", и вепрь и сатана, смертная пурга, молний наковальня. Последнее оказывается внешним видением, а первое появляется в финале как специфическая точка зрения лирического рассказчика.

Клычков

Как и у Есенина, сильной позицией в стихотворениях Клычкова является мотив воспоминания о том, что герой не может восстановить по объективным (фактическое отживание) или субъективным (не может вернуться) причинам. Следовательно, тексты пронизаны лирико-трагической интонацией, появляются образы старости и смерти.

Сегодня у нас на деревне...

Современное состояние деревни вытесняет то хорошее, что в этом пространстве фиксирует лирический герой стихотворения. Для него важны лес и птицы, заря в небесном саду, но обитатели деревни все больше дерутся, ругаются, пьют. "Сказка становится былью" - прошлая норма деревенской жизни изживает себя и переходит в статус предания, воспоминания, которое с лирическим героям могут разделить лишь старики. Слова "И тихо заря догарает В далеком, небесном саду" повторены дважды - ими фиксируется один из важнейших мотивов стихотворения.

На чужбине далеко от родин...

Тема чужбины делает это стихотворение созвучным текстам Есенина. В памяти лирического героя также смешивается сказочное и природное: "Там над садом луна величавая, Низко свесившись, смотрится в пруд, - Где бубенчики желтые плавают И в осоке русалки живут". Родная земля снова сопрягается с образом матери.

Пространство описывается в двух состояниях. Начало - его обычный вид. Финал - оно же в предощущении расставания, разлуки, отъезда: "Да несется предзорняя конница, Утонувши в туманы по грудь, - Да березки прощаюся-клонятся, Словно в дальний собрались путь". Герой хотел бы вернуться, поэтому, вероятно, острее вспоминает свое последнее пребывание в деревенском пространстве.

Монастырским крестам...

Движущей силой развития лирического сюжета представляется перемена фокуса - герой то сосредоточен на себе, то смотрит вдаль. Первые две строфы взгляд переводится постоянно: "За чудесною рекою Вижу: словно дремлет Русь, И разбитою рукою Я крещусь, крещусь". Далее, вероятно, герой органически сливается с миром, как сливается все со всем: высь и даль, явь и сон.

Деревенское пространство не меняется по факту, но меняется модус его восприятия: "Лишь печальней и плачевней Льется древний звон в тиши". Прибавление крестов как символ умирания, но не метафорического, а физического вызывет грусть героя, которая переносится на деревню в принципе, на деревню как объект, непосредственно переживающий утрату.


Деревенское пространство было дорого определенному кругу поэтов Серебряного века. В своей лирике они фиксировали его силу и красоту, связь с волшебством и сказкой, а природы с человеком, что перестает чувствоваться в городе. Они ощущали недостачу, что приводило к описанию трагического ощущения, появлению образа смертности и старости. Преодоление их видится лишь в памяти и религиозности.