Восьмой сезон Книгуру

Тексты, выбранные мной из короткого списка премии, имеют, скорее, условную связь - их аннотации связывает общий образ героя, исключительного в том, как его определили его родственные связи. Что интересно, в текстах эта тема напрямую не заявляется: сын филологов разве что понимает особенности взглядов своей мамы на мир, дочка художников описывает в тексте именно свой жизненный путь, минимально обращаесь к образам предков. Пожалуй, только в аннотации одного произведения тема исключительности пересиливает тему родственных связей, но именно там они и проявляются в своей полноте.

А. Обух Муха имени Штиглица, или А будущее - по самочувствию

Настя уже написала об этом тексте достаточно подробно и интересно, но по чисто формальному принципу я не могла не включить его в свою подборку и не могу сейчас не отметить заинтересовавший меня момент. Это не только и не просто автобиография. Мне хочется назвать данный текст своеобразной формой автометаописания, то есть введения автором в текст собственнной рефлексии по поводу того, как он создается. Такого рода эпизоды выстраиваются в повести в отдельную сюжетную линию, история текста даже создает определенную интригу, когда автор в диалогах постоянно сомневается, описывает буксование над текстом, а читатель начинает всерьез переживать - закончится книга или нет? сможет ли героиня рассказать еще одну историю, отметить еще какой-то эпизод?

Полагаю, таким подходом к тексту мотивируется столь мелкое его дробление - главы очень маленькие, читаются быстро. Героиня с позиции автора как будто бы предпринимает короткие приступы, быстрые штурмы предполагаемой книги, поэтому и истории, скорее, отрывочные впечатления. Тем острее становится мысль, предлагаемая читателю.

Н. Дашевская День числа "пи"

Я очень приятно провела время, читая эту повесть, но стала бы в итоге рекомендовать текст? Вряд ли. Причина проста: на уровне модели он становится в пару как точная рифма к другим произведениям Дашевской. Даже не читая всего (мой читательский опыт тут ограничивается "Вилли" и "Я не тормоз"), я предельно остро ощущала повторяемость.

Колоритный персонаж, исключенный из общества во многом на уровне чисто физическом, то есть из-за болезни или специфики устройства его психики. Следствием становится его более близкая связь с родственниками (здесь речь о понимающих бабушке и дедушке, которые буквально случайно нашли героя и приютили его у себя), но принципиальное противопоставление одноклассникам и сверстникам. Далее - постепенная адоптация: сближение с девушкой, примирение с врагом, у которого в семье как раз все не было гладко, обнаружение своего круга друзей. Неожиданный, но при этом всеми событиями в истории подготовленный счастливый финал.

В данной повести также вводится мотив музыки, частотный для текстов Дашевской, которые до этого мне под руку не попадались. Но, как подтвердили друзья и товарищи, такая линия развития сюжета сохранялась и там.

Эти герои созданы так, что читатель действительно начинает им сопереживать и по-своему симпатизировать. К сожалению, с повторяемостью становится очевидным не только сам счастливый финал, которого можно было бы и так ожидать, но и путь к нему, а потому уже не интересно следовать за героем и автором от начала и до конца повести. И становится, грубо говоря, плевать и на колоритных персонажей второго плана, и на интересные ходы вроде метафоры отношений Моцарта и Сальери, и на выводимую мораль. О них просто не хочется размышлять и писать, потому что скука заставляет как можно скорее переходить к следующему тексту.

Э. Веркин Пепел Анны

Повесть Веркина как раз дает это контрастное впечатление, потому что она удивительно и неожиданно для меня очень взрослая и непредсказуемая. Мне приходилось постоянно быть очень сознательным и внимательным читателем, чтобы видеть, где в текст входит какой из внешних кодов.

Сейчас, приличное время после прочтения, повесть кажется мне чистым сплетением колоритов, которые, впрочем, начинают конкурировать, потому что оказываются слишком близко и слишком яркими: это и жаркая Куба, и предельная степень маминой увлеченности книгами, и литературный модус восприятия героем мира - все на грани. Из-за этого смысл как будто бы не срастается до конца, я даже поймала себя на растерянности, мол, а к чему это было?

Гипотезу смысла удалось сформулировать через некоторое время размышлений и прочтение комментариев к тексту. В частности, кто-то из читателей предположил, что Анна - символ Гаваны, ускользающей в ее древности и разрухе. Образ героини как будто бы распадается, а сама она становится для героя неуловимой. Потому и пепел - как что-то распавшееся, метафора утраченного.

Впрочем, я не могу решить, правомерна ли для меня как для читателя такая интерпретация - очень уж большим шагом в сторону она начинает казаться с некоторых ракурсов. Для меня идея подтверждается тем, что Игорь застает встречу Анны с кем-то другими, но в тех же местах и с похожими диалогами. Так его опыт становится частной реализацией некой общей линии поведения, читай - развития. Финал словно становится импульсом для шага в будущее, так как там вводятся противопоставленный умирающей Гаване маркеры современности.

О. Миликова Каждому нужна своя Аляска

Рядом с "Мухой имени Штиглица" повесть дает возможность обозначить тенденцию к игре с положением автора-рассказчика. В процессе создания текста героиня получает задание его создать, что четко рефлексируется в повествовании.

Этот текст, наверное, самый ровный и приятный из всего, что я прочитала в этом году в рамках премии. Надо сказать, название неожиданное и неравноценное, как будто бы надо было как-то назвать, а идей не было, вот и извлекли из последнего эпизода - сильной позиции любого произведения. Впрочем, для вопроса о том, стоит читать или нет, это имеет минимальное значение.


Не хочется завершать этот материал выводом об обманчивости и условности аннотаций - рекламных текстов, первичная цель которых состоит в привлечении, заманивании читателя или даже покупателя. Однако это определенно показывает, насколько важно самому ориентироваться в авторах и текстах, попадая на современный книжный рынок, и критически смотреть на то, что говорится о текстах. Впрочем, для этого у вас есть мы :)