В конце старого года и начале нового многие традиционно подводят итоги, высказывают надежды и прочее. На сей раз наш блог решил не оставаться в стороне и принять в этом косвенное, но участие. Посмотрим, что из этого выйдет.

Роман Ольги Славниковой "2017" получил премии "Русский букер" и "Студенческий букер" в 2006 году. Нельзя было не обратить на него внимание в 2017, ведь именно этот год заявлен как название текста. Манило ощущение своеобразной капсулы времени, ведь я садилась читать послание в будущее, фактически находясь в нем. Готовилась искать совпадения и различия (рисовать в голове картинки "ожидание - реальность"), опровергать антиутопичность романа (или, наоборот, соглашаться с ней) и с головой погружаться в заявленный в аннотации мир горных духов и бажовских сказов. Вот только ожидания мои с самого начала разбились об сложные конструкции и совершенно несоответствующие заявленной теме события. Мало того, что в первом же абзаце на меня напала и сырая каша облетевшей черемухи, которую размазывали ботинками, и пакет с туго забитым в него верблюжьим свитером, темневшим раздавленным волосом сквозь полинявшую рекламу спутниковых карт, и даже угревавшаяся на жирном припеке бочка бензина с потрепанной бабочкой на горячем боку, так ещё и вместо новой версии уральских сказов мне пришлось читать о странных похождениях двух любовников, которые даже не назвали друг другу своих реальных имен. Как выяснилось позже, все это было неспроста, но обо всем по порядку.

Действие романа разворачивается в Екатеринбурге. Это скрывается, но так явно, что только ленивый не прогуглил при прочтении, что Урал раньше называли Рифеем. Ну а истинные уральцы это и так знают.

Вообще, недоговаривают многие и о многом. Молчат о реальных именах Иван и Таня, до последнего не раскрывает планов и не говорит ни слова о своих богатствах Анфилогов, судорожно пытаются скрыть разразившуюся революцию городские власти и последствия экологической катастрофы рифейская элита; у главного героя есть квартира, про которую знает только он один и зайдя в которую он исчезает для всех. В этой оторванности от мира и проявляется та самая антиутопичность романа: вокруг героев вырастает другая реальность, живущая по собственным - рифейским - законам, порой жестоким. Оживают в этом мире герои сказок Бажова: сама, то прячась за обликом обычной женщины, этакой "серой мышки", то в привычном виде четырехметровой красавицы, приходит к хитникам Каменная девка, указывают на места захоронения самоцветов греющиеся на солнце ящерки.

Задето в романе и столетие Октябрьской революции. Во время гуляний по случаю Дня города демонстрация превращается в что-то среднее между терактом и вооруженным восстанием. Эта неразбериха на миг рушит иллюзорный мир:

Сперва он пытался пробиваться в направлении, где в последний раз мелькнуло зеленое пятно, но скоро понял, что никаких направлений не существует. Кусок небесной синевы, обрезанный контурами словно накренившихся зданий, виделся будто из колодца; пару раз в колодец заглядывал черный каменный гость в рифленой острой бороде, не то протягивая людям спасительно простертую длань, не то грозя упасть на обезумевшие головы, растрепанные вертолетными винтами. Вихрь от стрекочущих федеральных машин то слабел, то вновь налетал, не давая дышать; бешено колотились, вибрируя крашеной мутью, гроздья воздушных шаров; торговые палатки тонули, будто парусники.

Именно в толпе, среди давки и суеты, единственный раз за всю книгу главный герой произносит свое полное имя. Крылов (или Иван, как он представился в первой главе) оказывается Крыловым Вениамином Юрьевичем, преподающим историком, а вовсе не хитником и резчиком по камню. Революция словно смывает с него все краски; оттесняет от него и Татьяну, в которой Крылов видит Каменную девку.

Причина повтора событий столетней давности тоже видится антиутопичной:

Все эти жуткие теракты и катастрофы последних десятилетий происходят потому, что люди перестали воспринимать большое искусство. Этакие кровавые заменители Шекспира и Достоевского, чтобы всякая душа хоть раз в жизни испытала потрясение.

Ценность человеческой жизни в контексте происходящих событий ничего из себя не представляет. "Подумаешь, образовалась где-то сотня-другая трупов <...> Много стоила человеческая жизнь в каком-нибудь Древнем Египте или в Средние века? Ну вот, она и сейчас стоит примерно столько же", - подобные мысли то и дело проскальзывают среди героев.

Финал у "2017" открытый. Ускользает от Ивана Татьяна, появляется в своих загрязненных катастрофой владениях Хозяйка Горы. В это же время история, подобная ивано-татьяновской, начинает происходить с другом Крылова, Меньшиковым: "ну допустим Надей" представляется ему невзрачная женщина, которую он встречает в больничном коридоре. Сам же Крылов вместе с напарником Фаридом отправляется на поиск самоцветов, понимая, что он может не вернуться или вернуться совсем в другую страну. И сама Судьба провожала путешественников, оберегая их от встреч с революционерами.

Наверное, стоит дать роману какую-то оценку. Но сказать что-то однозначное совершенно не получается. С самого начала было сложно и непонятно, потом странно, но интересно, антиутопично, мифично и реалистично. Герои сказов Бажова смешивались с рифейцами, бизнесменами и революционерами; описания уральских пейзажей довершали картину. Нельзя сказать, что "2017" понравился или не понравился, но он точно заставил погрузиться в этот мир горных духов и магического реализма.