Мой письменный верный стол!

Некоторое время назад статья одного из наших преподавателей литературы С.В. Бабушкиной вышла в "Филологическом классе" (стр. 60). Не могли не упомянуть, ведь в качестве приложения к ней на страницах журнала появился и мой анализ стихотворения М. Цветаевой "Мой письменный верный стол". В данной работе я старалась реализовать стратегию медленного чтения, но о том, насколько это удалось, судить потенциальным читателям. Здесь привожу полный текст анализа с парой дополнений.


В стихотворении М. Цветаевой «Мой письменный верный стол» стол, в обычном нашем понимании являющийся одним из символических обозначений деятельности поэта (порой принято представлять, как складываются, пишутся за столом те или иные строки), хотя и не столь для нее обязательный, становится связью поэта с реальностью. Он фактически предстает тем, что вытягивает, удерживает в настоящем.

Для лирической героини это принципиально важно, почему и возникает мотив бесконечной благодарности – за охрану, перенос, становление преградой для соблазнов, возвращение на стул. Что интересно, не только эта роль приписывается столу – он еще и «рос и рос Со мною по мере дел Настольных». То есть возникает внутренняя перекличка, параллель, стол и творящий за ним человек будто невольно делят одну судьбу.

Подтверждением этому становится обращение «Строжайшее из зерцал!». Старое значение – зеркало, а в психологии этот элемент связывается с самопознанием (так если человек боится зеркал, то боится и узнавать себя или же самосознание ребенка или животного можно доказать через понимание ими того, что отражение – их собственное изображение).

Текст специфически ритмичен. Это всегда амфибрахий и две стопы с дополнительным ударным слогом в конце, будто кто-то марширует или шагает с перебивкой. Может быть, вальсовое раз-два-три или же просто перестановка трех ножек. Закономерен вопрос – где четвертая?

Между автором и лирической героиней возникает явная связь – обе пишут, обе – за письменным столом. Поэтому можно предполагать, что героиня раскрывается в типичных для Цветаевых окончаниях с максимальной полнотой – это женское и дактилическое в строках «Беглянку» и «Сомнамбулу». Значимость строк повышается еще и тем, что они в два раза короче одних, а значит, на меньший объем приходится большая концентрация смысла, удельного веса.

Получается, стол удерживает от полусознательного побега в другую реальность, невольного затягивания другой реальностью человека, потому что осознать проблему или болезнь тот не в состоянии. Стол громоздко, но надежно встает на защиту.

Данное стихотворение открывает цикл из шести. Обычным делом для Цветаевой является развитие темы от крайности, как это происходит и здесь. Читатель сразу погружается в напряженный, сложный, сплетенный хитрым образом текст, разобраться в котором до конца поначалу не может. Только со временем приходит понимание проблемы и трагической глубины. Сомнамбулизм невозможно выявить самому, это можно заметить за человеком только со стороны, но в пространстве стихотворения только героиня и стол. Стол – немой, неживой якорь, брошенный в реальность, он – последняя точка опоры, оторвавшись от которой можно потерять все.

Попробуем прочитать текст медленно и пройти по следам развития мысли. В первой же строке эпитет верный вызывает ассоциации с Санчо Пансой, следующим за Дон Кихотом – неотступный, преданный, душевно привязанный. Но охранял, как шрам – и его роль уже в разы значительнее, выше. Он не ведом более, но ведет. С другой же стороны, шрам – увековечение былых битв, подобие печати или штампа, знак, что его носитель может постоять за себя, символ закаленности и силы. В то же время – символ уродливый, заочно отталкивающий от героини.

Вьючный мул возникает во втором четверостишии как принципиально новое качество. К внутренним возможностям добавляется и простая внешняя – способность переносить за собой багаж текстов или опыта героини, которого, исходя из коннотаций данных слов, немало. Тем более, дальше звучит уточнение – «поклажу грез». Здесь впервые слышится вышеупомянутый мотив сна – стол способствует фиксации того, что выносится из этих полуночных путешествий. А повтор «нес и нес» как бы продлевает действие, превращает его в вечность.

Я уже сказала о значении появляющегося обращения. Помимо значения «зеркало» однако слышится параллель с взглядами, глазами, созерцанием – стол становится бдительным наблюдателем за жизнью человека. В одном же из религиозных значений слово «зерцало» связывается с предопределением, предначертанием, поэтому кажется, судьба героини известна наперед. То ли роль стола тут в том, чтобы вывести на нужную дорогу и подтолкнуть в правильном направлении, то ли помочь пройти по этому шаткому мосту от рождения до смерть максимально красиво, не позволить упасть раньше и не использовать способности на максимум. Он – как сиделка около постели больного.

Следующие строки задают интересный ряд: мирские соблазны – радости – низости. Эти три слова начинают звучать как синонимы. Слышится отзвук монашеской жизни, когда нельзя нарушить обет, и все существо героини – наверное, даже слабое в каком-то смысле, если столу приходится преграждать путь - обращается к высшей духовной цели.

Стол становится дубовым противовесом всему, всему: льву ненависти, слону обиды. Первостепенная ассоциация - масштаб. Значительные, большие чувства, не просто ненависть, а злость, агрессия, неконтролируемость. Дикость и чуждость переживаний, так как названные животные, скорее, обитатели других стран. Образ обнаруживает в себе, с одной стороны, отсылку к столу как чуть ли не крепостной стене, с другой - к художественной силе творчества.

Заживо смертный, изначально обреченный на гибель. Если помнить о перекличке судеб, то и героиня обречена тоже. А тес в читательском сознании легко рифмуется с «пес», этого слова невольно ждешь и чувствуешь его между строк. Пес – верный четвероногий друг – стол.

Большая, ширел, ширился до широт, раскрывши рот, схватясь за столовый кант… И обрыв. От шипения переходим к сипению и кажущейся потере голоса – многоточие как знак того, что звучать уже невозможно. Что это? Сдавленный ли звук боли или наоборот – ворчание охранителя-пса? В любом случае, от обилия корня шир в значении расширения, ширины – рост стола до каких-то необъятных размеров увеличивается, охватывает полмира, обойти его уже ничему не под силу.

Заливал, как штранд – и появляется в изображении подвижность. Это не статичность размышлений, но как будто начало боя, очередной попытки отбить героиню от ирреальности. Следующие три строфы – апогей. Их нельзя воспринимать по отдельности: первые две автономны, 3-4 и 5-6 связаны переносом предложений, 7-10 уже не только с переносами, но и короткими взаимодополняющими строками, создающими визуальный эффект нити, протянутой между строфами, 11 и 12 снова целостны сами в себе.

Первая же строчка включает свет. До этого мир привязан к столу, ничего вокруг не видно, но теперь появляется хотя бы возможность – пространство преображается. Как минимум – на мгновение, вспышку появляется стул, пространства становится больше.

Возникает также интересная оппозиция – пригвождает, но тут же срывается вслед. Между этими действиями одно лишь спасибо, один лишь шаг из внесознания к сознанию. Столу постоянно приходится быть начеку, чтобы не упустить героиню. И – дальше – гнуть, менять ее под условия окружающего мира насильно, бороться за нее.

Маг, шах – в борьбе он наделяется и вправду недоступными просто так возможностями: сверхъестественные силы или необычная роль. Такой может быть один на миллион, найти другого подобного персонажа невозможно, это редкая удача. Удержать героиню и изменить ее может только он.

Столбец – колонка свободных стихов на листе или рациональное построение, структурирование? Деяний моих столбец – сочетание обоих качеств. Стих, подверженный реалистическому, строгому и придирчивому взгляду, огражденный от мирских соблазнов и невечных благ. Вечный стих.

Столп столпника – открытая площадка на возвышении для непрерывных молитв. Уст затвор – не дает говорить? Престол, простор. Горящий столп – указатель пути. Так что же стол для героини? Он способствует передаче мысли, облачению ее в возможную для того форму, как переводчик. Более того, он – основа, фундамент, точка опоры, от которой можно оттолкнуться и перевернуть мир.

Так будь же благословен. Спустя столько строк, где героиня представала зависимой, во всяком случае, где не показывала силы, выглядела беспомощной и беззащитной перед миром без того самого стола, она вдруг становится выше него. Это величайшая моральная высота – идти с трудом, но, падая, вставать и сразу быть сильнее всего и всех, гордо поднимать голову.

Последняя строфа звучит почти торжественно, лишь детали заставляют читателя понять – за моральной высотой все равно остается великая трагика, боль, тяжесть груза, который героиня по-прежнему не в состоянии нести сама. Пила, въевшийся – сравнение звучит похвалой, но данные слова – слишком экспрессивные и принадлежат несколько другому стилю. Во любом случае, их сложно представить в торжественной речи. И аллитерация на звук «л» - благословен, лбом, локтем, узлом колен, пила, стола. Он звучит постоянно, как зудящая, навязчивая мысль на уровне под видимым.

Таким образом, письменный стол как формальный атрибут становится необходимым, когда речь заходит о деле. В большей степени, чем можно представить. Наверное, это значение можно придать и ряду других явлений, например, возможности назвать себя поэтом, признать за собой такое имя.

В то же время стихотворение раскрывает те глубину и многогранность поэтической души, метания и терзания автора в поисках и невозможности верить самому себе. До сумасшествия, болезни психики – шаг. Огромного труда стоит его не сделать.


P.S. Обращаем внимание читателей на появление новой страницы в главном меню блога - "Публикации". Здесь перечислены все материалы авторов Owllit, попавшие в печать, а также собраны ссылки на них.